Вечером, — на экране в левом нижнем углу отсчитывалось время, — ровно в восемнадцать часов, сорок восемь минут четырнадцать секунд с экрана телевизора она исчезла.

— Вот! — воскликнул с придыханием Матвей Иванович. — Вот то самое место!

Прокрутили это место еще раз, потом еще, и еще раз… Каждый раз было одно и тоже.

Девушка сидит за компьютером, потом выключает его, встает… и в этот момент пропадает. Вернее, немного по-другому: она пропадает, так что секунды четыре или пять, видна пустая комната и выключенный компьютер, а затем исчезает все изображение, — на экране возникает ровная рябь, как всегда бывает, когда идет пустая пленка.

— Охрана? — спросил Гвидонов.

— Вся охрана, и ее начальник — готовы к разговору… Только в другом месте, — в голосе Матвея Ивановича послышалась предельная жесткость.

Оно и понятно, ему было не до шуток.

— Представьте, Владимир Ильич, эти говнюки божатся, что ничего не знают, исправно несли службу, и видели только то, что сейчас увидели мы… Больше ничего.

— А вы? — повернулся к начальнику охраны Гвидонов.

— Это новый человек, — пояснил Матвей Иванович, — сын моего школьного приятеля. Ему можно доверять.

— Вы? — спросил Гвидонов другого.

— Меня здесь в тот момент не было, — сказал «отдел кадров», — здесь наше подразделение и, по-сути, командовал им здешний главный врач.

— Вы? — спросил Гвидонов горничную.

— Я после обеда езжу по магазинам, делаю покупки, — сказала, с заметным акцентом, она.

— Главный врач? — переспросил Гвидонов.

— Что? — спросил мстительно Матвей Иванович. — Вы думаете?.. Но у него, алиби. Мы проверяли… Хотите с ним поговорить?

«Отдел кадров» и «новый» приподнялись со своих мест.

— Нет, — сказал Гвидонов, — ничего я не думаю… И сейчас не хочу. Нас пишут?

— Ни в коем случае, — сказал Матвей Иванович. — Можете не беспокоиться, исключено.