– Какое?

– До встречи с ним лот никому не показывать.

– Ага. Клюнул, значит? – обрадовался Корень.

– Похоже, даже заглотил.

– А кто он?

– «Сотбис» информацию о покупателях не предоставляет, – извиняющимся тоном сообщил Извольский. – Они могут открыть свое настоящее имя только сами.

– Ну ладно. Ты-то сам его знаешь? – не сдавался Корень.

– Завтра брокер должен представить информацию, согласованную с клиентом. Поскольку он приезжает сам, особенно скрываться ему нет смысла. Но даже после встречи личная информация клиента разглашению не подлежит. Он представится сам на встрече, если захочет. Я перезвоню в среду вечером.

– Ну что ж, это уже кое-что. В четверг так в четверг.

– Оревуар.

– Ауфидерзейн.

В четверг ровно в два часа дня Корнеев со своим юристом Лашевичем в сопровождении Крещеного зашли в кабинет Извольского. Настроение было приподнятое. Извольский позвонил накануне вечером и сообщил, что клиент известен в коллекционерских кругах и имеет самые серьезные намерения. Так что сделка вполне возможна. Через десять минут секретарь ввел троих мужчин. Представительного высокого старика сопровождали плотный мужчина средних лет и совсем молодой человек.

– Панин, – представился старик, – Владимир Георгиевич. – И раздал свои визитки. – А это мой зять, Александр фон Ройбах, и наш эксперт Жорес де Круа. Мы все говорим по-русски, так что переводчик не нужен.

«Граф Панин»– стояло на визитке.

– Из тех самых Паниных? – спросил Корень.

– Из тех самых, – улыбнулся старик. – Но родство не кровное. Моя бабка была замужем за Паниным вторым браком. Детей у них не было, и титул перешел к ее наследникам от первого брака. Отец графский титул не носил, а я польстился. Так что титул ношу не совсем заслуженно. Вот зять мой, Александр, – старик указал на Ройбаха, – он – настоящий барон. А я – урожденный Каратаев. Были на Руси такие промышленники, Каратаевы, может, слыхали?