Когда год назад, незадолго до случая с Верджилом Фриром, он отыскал этот коттедж, то сразу же туда переселился. В своем офисе, задрав ноги на стол, за время своего условного осуждения Уоррен прочитал “Сто лет одиночества”, почти всего Достоевского, несколько романов Фолкнера и книги Мерилин Френч и Бетти Фридн, чтобы попытаться понять, в каком направлении изменяется наш мир. Он изучил “Изысканную кухню” и Джулию Чайлд, сделав кучу пометок на полях. Летом Уоррен на месяц съездил в Мексику, где прошел интенсивный курс испанского языка в маленькой школе под названием “Интеридиомас”, расположенной в горном городке Сан-Мигель-де-Альенде.

Чарм удалось выкроить недельный отпуск из своей репортерской службы и прилететь, чтобы присоединиться к мужу. Они поселились в маленькой гостинице на узкой мощеной улочке, где пурпурные бугенвилии взбирались к их балкону, с которого открывался вид на собор, выстроенный в восемнадцатом веке каким-то индейским фантазером-архитектором по почтовым открыткам, изображавшим Шартр

Чарм сказала:

– Ты отличный мужчина. Когда все это закончится, ты будешь просто великолепен.

Срок изгнания истек. Уоррен появился в здании суда, чтобы возвестить миру, что он вновь готов к адвокатской практике. Все, кроме судей и обвинителей, встретили его дружелюбно и по-приятельски. Но он нуждался в работе – в клиентах, а не в компаньонах на ленч. Иногда ему перепадали дела, связанные с незначительными правонарушениями или мелкими преступлениями против закона о наркотиках, однако большую часть времени он просиживал в своем офисе, аннотируя книги по кулинарии и просматривая очередные тома “Американской судебно-криминальной хроники”.

Чарм устраивала обеды для адвокатов и их жен и мужей. Уоррен готовил телятину по-монастырски и цыплят в вине. Обеды получались веселыми и оживленными. Рик Левин – коренастый, черноволосый, с распушенными усами, горбатым носом и уже наметившимся брюшком – мрачно пошутил: