— Не нравится мне это. Да еще из-за этой чертовой раздолбанной дороги мы опаздываем. Плохо дело. Брюхом чую. — Нери театральным жестом ткнул себя в живот.

В электрическом полумраке кабины «ауди» Каннаваро краем глаза увидел его движение. Жан Франсуа был сильно возбужден: он весь как-то скукожился и представлял собой сплошной комок нервов. На протяжении всех шестисот километров пути ему не пришло в голову отодвинуть сиденье машины, чтобы поудобнее пристроить свой узловатый длинный скелет.

Симоне Каннаваро догадывался, что его товарищ изо всех сил напрягает свои голубые глаза, пытаясь разглядеть во тьме следующий отрезок дороги, и изнемогает от нетерпения поскорее прибыть на место, покончить с этим делом. И боится.

— Gesu!

— Почему мы должны разговаривать с каким-то другим ублюдком, с этим Figo Loco, Придурочным Красавчиком.

Каннаваро усмехнулся:

— Hijo Loco. Придурочным Сынком.

— Тоже неплохая кликуха для кретина.

— Будь я на твоем месте, я бы фильтровал базар, папочка почему-то попросил именно сынка представлять его интересы, а мне этот папочка очень нравится.

Кивок. Нери ткнул пальцем в направлении только что появившегося в луче фар указателя «Лафрансез»:

— Подъезжаем.

— Откуда ты знаешь эту дыру?

— Не тебя ли интересовало спокойное местечко для ночной встречи недалеко от Кагора?

— Каприз Loco. — Симоне Каннаваро вздохнул. — Если бы все зависело от меня, мы бы встретились на побережье. Когда не сезон, там пустынно и пляж просматривается на много километров во все стороны.

— Нам и здесь не помешают. Зимой тут одни вороны. — Нери глянул в окно. Мимо на большой скорости проносилась серая обочина. Симоне Каннаваро последовал его примеру и замолк. — Год назад мы с Элен думали купить здесь ферму. Ей хотелось летний домик подальше от Марселя. Мы долго выбирали, но в конце концов остановились на Авейроне. Здесь полно черных и арабов.