Каждый камень в этих коридорах, каждая статуя, каждая картина и богато украшенные ковры на величественных стенах хранили тайны столетий. Проходя мимо голозадого херувима, которого монахиня едва не приняла за живого мальчишку, задумавшего очередную шалость, сестра Винченция едва не вскрикнула, но тут же одернула себя: «Что за глупость!». Да и действительно — откуда здесь взяться ребенку? Ни разу еще детская нога не ступала в эти покои…

Великолепие и пышность Апостольского дворца восхищает всякого, кто способен оценить блистательную красоту, и сестра Винченция едва не теряла сознание от роскоши обстановки и чувства близости к Богу. «Всё благодаря дону Альбино», — подумала монахиня. Если бы не новый папа, ей никогда не довелось бы идти этими коридорами. Сестра Винченция продвигалась очень медленно. В эти часы галерея превращалась в источник непреходящего ужаса и волнений, но скоро настанет день, и коридор оживет, заснуют секретари, советники, священники и кардиналы. У Иоанна Павла Первого на новой должности не было недостатка в советниках по вопросам протокола, политики и даже теологии. Сестра же занималась тем, что помогала дону Лучиани, следила за его здоровьем, питанием и ограждала от мелких бытовых неудобств. Лишь двум людям дон Лучиани доверял настолько, чтобы посетовать на тяготы должности или мелкие неудобства. Хотя и говорилось, что Ватикан — средоточие лекарей от всех недугов, но папа предпочитал обществу целителей душ разговор по душам с сестрой Винченцией и любимым врачом — доктором Джузеппе де Росом. Чтобы встретиться со своим подопечным, дон Джузеппе приезжал из Венеции за шестьсот километров. «Не понимаю, в чем дело, — приговаривал врач. — Вы уверены, Ваше Святейшество, что годы имеют над вами власть? С каждой нашей встречей вы словно молодеете, у вас будто прибавляется сил»… «Знаете, дон Джузеппе, я, похоже, перестаю доверять собственным уловкам, — следовал ответ, — лишь вы одни не находите у меня никаких симптомов…»