Должен же быть какой-то выход, думала она, такой, который не обязательно пролегает через городское кладбище. Сейчас, когда дочери предстояло вскоре отправляться в колледж, Энни поняла, что не может дольше откладывать принятие решения. Если попытаться убежать, думала она, Клифф, скорее всего, схватит ее прежде, чем она успеет выбраться из города; а если ей все-таки удастся как-то ускользнуть отсюда, он станет ее преследовать. Если же обратиться к кому-нибудь из адвокатов округа Спенсер, Клиффу это станет известно даже прежде, чем она успеет вернуться домой. Бакстера в этих местах не особенно любили или уважали, но его боялись, уж об этом-то она могла бы порассказать немало.

По улице мимо дома снова проехал патруль, и Кевин Уорд помахал Энни рукой. Она никак не отреагировала, собака же стала лаять вслед полицейской машине.

Я ведь все-таки живу не где-нибудь, а в Америке, думала Энни, на дворе XX век, существуют законы и есть откуда ждать защиты. Однако интуитивно она чувствовала, даже знала, что в ее положении все это не имеет никакого значения. Ей надо бежать отсюда, бросить свой дом, городок, свою семью и бежать; и необходимость этого злила ее. Она бы предпочла какое-нибудь такое решение, которое бы больше соответствовало ее, а не его привычкам и нормам поведения. Ей бы хотелось заявить ему, что она требует развода, что им обоим надо обратиться для этого к своим адвокатам, а пока она переезжает к сестре. Но начальник местной полиции Бакстер ни за что не расстанется ни с одним из своих трофеев и не допустит, чтобы из него делали дурака в его собственном городе. Он и так, без всяких слов, прекрасно понимал, что она хотела бы от него уйти; но понимал он и то — или, по крайней мере, так думал, — что она надежно спрятана у него под замком. Ее в тыкву посадил. Вот пусть он так и считает, это будет лучше всего.