На втором этаже, в главной спальне, которую занимали раньше родители, Кит подошел к окну и постоял, всматриваясь в ночь. На улице уже поднялся ветер, и по усеянному звездами небу быстро бежали облака. Взошла луна, почти полная, отбрасывая теперь голубоватый свет на поля поспевающей кукурузы. Кит вспомнил, что бывало на этих полях в прежние годы, в те летние недели, когда полосами чередовались то периоды засухи, то вслед за ними начинались сплошные дожди, и пшеница — в те времена здесь выращивали по большей части пшеницу — дозревала до такого состояния, когда ее можно начинать убирать, не раньше конца июля. В периоды летнего полнолуния дожди обычно ненадолго прерывались, а с его окончанием возобновлялись снова, о чем предупреждали все прогнозы, и потому фермеры с помощью всех членов своей семьи жали при лунном свете часов до трех утра, то есть до того времени, когда заходила луна. Если на следующий после этого день приходилось воскресенье, то на занятиях в воскресной школе половины ребят не бывало вообще, а те, кто все-таки приходил, спали за своими партами. Кит до сих пор помнил эту напряженную совместную работу, это общее усилие, направленное на то, чтобы вырвать у земли средства к существованию, и испытывал грустное сочувствие по отношению к тем детям, которые вырастают в городах и пригородах и даже не представляют себе, есть ли какая-то связь между пшеничным полем и булочкой для гамбургера или же между кукурузой и кукурузными хлопьями.

Вообще-то, подумал Кит, чем дальше уходит страна от своих корней, что лежат всегда в деревне и в маленьких городках, тем меньше понимает она природу, смену времен года, взаимосвязи и отношения между человеком и землей, причинно-следственные связи в жизни, а в конечном счете, тем меньше понимаем мы и самих себя.