— Я хочу поговорить с тобой, — наконец решился Чарли, чувствуя, как трудно ему стало дышать.

— Об отце, — угадала Лора.

— Да, об этом.

— Ты не хочешь, чтобы он был с нами.

— Боюсь, что да, — признался он.

— Почему боюсь, Чарли? — спросила Лора почти легко. Его взгляд был полон недоумения, смешанного с растерянностью. — Я не боюсь, Чарли. И буду рада, когда он умрет.

— Лора…

— К чему скрывать это. Ты чувствуешь то же самое, что и я. Я не удивлена. Он отравляет все, к чему только прикасается.

— Тогда отвезем его в приют?

Даже при ее отношении к отцу, которое так удивило Чарли, его слова звучали грубо и безжалостно.

— Нет, Чарли, мы не сделаем этого.

— Но если мы будем держать его здесь…

— Это мы и сделаем, Чарли.

— Но ты только что сказала…

— Что буду рада, когда он умрет? Ну да, я это и говорю. Он будет здесь с нами до последнего его дня.

— Я понимаю, — сказал Чарли невесело.

— Ты думаешь, я выбираю между долгом к отцу и любовью к мужу, Чарли? — Она придвинулась, и ее одежда едва слышно зашуршала по мягкой кушетке. Ее рука коснулась щеки мужа. — Я люблю тебя, Чарли. И ему я ничем не обязана. Его скупость и мелочность убили мою мать, погубили мое детство. Если все было бы так просто, проблема бы не стояла.

— Что-то я не понимаю тебя, Лора.

— Конечно, не понимаешь. Я тебе никогда не говорила, что он богатый человек.

— Богатый?

Она слегка наклонилась к мужу..

— Он имеет больше четверти миллиона долларов, Чарли.

— Но ты жила и живешь здесь, в этом жалком сарае!

— Я знаю. Но в этом нет ничего странного и необычного. Бывают случаи и похуже, ты сам читал как-то: некоторые затворники умирают в грязи, тогда как миллионы долларов заклеены у них под обоями или зашиты в матрасах. Мой отец скряга и всегда был таким. До смерти матери я не знала, что он богат. Мне было нужно подписать кое-какие бумаги… Я навела справки, и когда узнала это — Чарли, с того момента я жду его смерти. Я — его единственная наследница, ты знаешь. Все отойдет ко мне.