Судья призвал к порядку, стукнув молотком.

Тем временем свидетель сделал еще несколько неверных шагов… Вдруг лицо его исказилось мукой. Он снова споткнулся, посмотрел на судей, перевел взгляд на подсудимых… Пошевелил губами, будто силился что-то сказать, но не издал ни звука. Тонкая струйка крови выбежала из уголка рта, потекла по подбородку. Взгляд его остановился, на лице застыла страдальческая маска. Он стал медленно оседать, хватаясь за рукав пиджака Беккета. Потом пальцы разжались, обессиленные, и он рухнул на пол.

Поднялась паника. Люди вскакивали с мест. Судья стучал молотком, тщетно пытаясь утихомирить зал.

— Закрыть двери! — заорал Стрэнг.

Большой Датчанин повернулся к Маттео, собираясь что-то сказать.

— Тихо! — процедил тот сквозь зубы. Лицо его было непроницаемо, и только глаза торжествующе светились.

Когда Чезарио вернулся к конторке, клерк поднял голову, улыбнулся и протянул документы:

— Ваши бумаги, мистер Кординелли. Пожалуйста, подпишитесь вот здесь.

Чезарио черкнул свое имя, забрал бумаги.

— Благодарю вас, — проговорил он и не торопясь вышел. Когда он очутился снаружи и яркий дневной свет ударил в глаза, грудь все еще сжимал металлический обруч, тесня дыхание. Барбара помахала из машины.

Чезарио засмеялся и тоже помахал ей бумагами: белой вспышкой они блеснули на солнце. Он пересек площадь и подошел к автомобилю..

— Поздравляю, князь Кординелли! — сказала она, озорно и пленительно улыбаясь.

Он снова засмеялся и, садясь за руль, возразил:

— Дорогая, ты просто не читала этих бумаг. Князя Кординелли больше не существует. Отныне я — просто мистер Чезарио Кординелли.

— Просто Чезарио? Превосходно! Так даже лучше. И для нашего путешествия больше подходит.

Выруливая на дорогу, Чезарио покосился на нее.

— Смеешься надо мной?

— Нет-нет, что ты! — поспешно возразила она. — Я горжусь тобой и радуюсь.