Я — не слуга закона. Не хранитель справедливости. И не мститель. Я действительно не знаю, кто я и почему я не такой, как все.
В такие моменты, однако, я не могу заставить себя стоять столбом. Какое-то безумие находит на меня, и я более не могу не делать того, что следует сделать. С тем же успехом я мог бы пожелать, чтобы катящийся в тартарары мир начал жить по десяти заповедям.
Когда Харло выскочил из «Понтиака», я посмотрел на Пенни Каллисто и увидел синюю полосу на шее, которой не было, когда я впервые увидел ее. Глубина, на которую веревка врезалась в ее плоть, показывала, с какой яростью он ее душил.
Жалость вырвали из меня с корнем, и я помчался за Харло Ландерсоном. Больше я его не жалел.
Глава 2
С асфальта на бетон, с бетона на траву, к дому, который находился на другой стороне улицы относительно дома миссис Санчес, через задний двор, через железную изгородь, через проулок, через каменный заборчик Харло бежал, карабкался, прыгал, снова бежал.
Мне оставалось только гадать, куда же он направляется. Потому что он не мог убежать ни от меня, ни от справедливости, ни уж тем более от самого себя.
За каменным заборчиком находился еще один задний двор, плавательный бассейн. В утреннем свете и тенях, отбрасываемых деревьями, вода переливалась всеми оттенками синего, от сапфира до бирюзы, словно груда драгоценных камней, оставленных давно умершими пиратами, корабли которых бороздили исчезнувшее море.
В доме за бассейном, за сдвижной стеклянной дверью, стояла молодая женщина в пижаме, держа в руке фаянсовую кружку с напитком, который помогал ей набраться храбрости и встретить лицом к лицу начинающийся день.
Заметив женщину, которая определенно удивилась нашему появлению в ее дворе, Харло изменил направление и рванул к ней. Может, подумал, что ему нужен щит, заложник. Как бы то ни было, его привлек определенно не кофе.