Я настиг его, дернул за рубашку, сбил с ног. Вдвоем мы плюхнулись в бассейн, в глубоком его конце.

Нагретая за лето жарой пустыни вода, конечно, не могла быть холодной. Тысячи пузырьков, словно дождь серебряных монет, побежали у меня перед глазами.

Размахивая руками и ногами, мы опустились на дно, а когда поднимались, он то ли ногой, то ли локтем ударил мне в шею.

И хотя вода смягчила удар, я непроизвольно раскрыл рот, глотнул воды, пахнущей хлоркой и кремом от загара. Отпустив рубашку Харло, я долго поднимался сквозь слои зеленого света и синей тени, прежде чем вынырнул на поверхность, под яркие солнечные лучи.

Оказался посреди бассейна, тогда как Харло остался у края. Подтянулся, вылез из воды на бетонную площадку.

Кашляя, выплевывая воду из обеих ноздрей, я поплыл к нему. Как пловец претендовать на олимпийскую медаль я не мог. Только как утопленник.

В одну особенно тревожную ночь, мне тогда было шестнадцать, меня приковали к двум мертвякам и сбросили с лодки в озеро Мало Суэрте. С тех пор у меня отвращение к водным видам спорта.

Построенное во времена Великой депрессии как один из проектов Управления общественных работ,

Все архивные документы, имеющие отношение к озеру, сгорели во время пожара здания суда в 1954 году, когда один мужчина, Мел Гибсон, протестовал против реквизирования принадлежащей ему недвижимости за неуплату налогов. В качестве формы протеста мистер Гибсон избрал самосожжение.

Он не имел никакого отношения к австралийскому актеру с теми же именем и фамилией, который десятилетия спустя стал кинозвездой. Более того, по всем свидетельствам очевидцев, он не выделялся ни талантом, ни внешними данными.

На этот раз, поскольку мои движения не сковывали двое мужчин, которые не могли плыть сами, я быстро добрался до края бассейна. Не теряя времени, выбрался из него.