Подскочив к двери, Харло Ландерсон обнаружил, что она заперта.

Женщина в пижаме исчезла.

Я уже поднялся на ноги и собрался броситься за Харло, когда тот отступил от двери на пару шагов, а потом, выставив вперед левое плечо, пошел на таран.

Меня передернуло в ожидании потоков крови, отрезанных конечностей, головы, отрубленной куском стекла.

Но, разумеется, стеклянную панель разработали и изготовили с учетом требований охраны здоровья потребителя, поэтому она разлетелась на тысячи мелких осколков. Харло ворвался в дом с целыми руками и ногами и головой, прочно сидящей на плечах.

Осколки эти захрустели у меня под ногами, когда я последовал за ним. В доме пахло горелым.

Мы оказались в гостиной. Вся мебель стояла повернутой к телевизору с огромным экраном, размером в два холодильника.

Гигантская голова ведущей программы «Сегодня» при таком увеличении ужасала. С такими размерами ее веселая улыбка теплотой соперничала с ухмылкой барракуды. А глаза, размером с лимон, маниакально блестели.

Согласно замыслу архитектора, гостиная плавно переходила в кухню, отделенную от нее лишь стойкой для завтрака.

Женщина решила обороняться на кухне. В одной руке она держала телефон, в другой — мясницкий нож.

Харло остановился между гостиной и кухней, пытаясь решить, достанет ли домохозяйке, двадцати с небольшим лет, в изящно скроенной пижаме, духа ударить его ножом.

Выставив перед собой нож, она кричала в телефонную трубку: «Он в доме, он прямо здесь!»

За ее спиной над тостером клубился дымок. Гренок по какой-то причине не выскочил из тостера. С кухни тянуло запахами клубники и сожженной резины. День у хозяйки дома начался очень уж неудачно.

Харло швырнул в меня стул, стоявший у стойки, и побежал к двери на улицу и лестнице на второй этаж.

Увернувшись от стула, я сказал: «Мэм, извините за беспорядок» — и последовал за убийцей Пенни.