Мой спаситель энергично работал локтями, его английский выдавал американца, а акцент – уроженца южных штатов. Сложен он был крепко, отчего внушал почтение. Я приоткрыл один глаз и окинул взглядом своего спасителя. Похоже, рыжий песок не приставал к его белым кроссовкам. На нем были просторные бежевые слаксы фирмы «Гэп», производящей модную молодежную одежду, и спортивная рубашка. Лица его я не разглядел, но решил, что его окружает нимб святого.

– Господа, господа! – кричал американец. – Прошу вас, остановитесь! Произошло недоразумение. Скажи им, парень!

Его гид-переводчик кое-как изложил версию американца. Пока толпа слушала, этот здоровяк подошел ко мне совсем близко.

– Вставай, зайди мне за спину, только не смотри им в глаза. Понял?

Я с трудом поднялся с земли.

– Вот так! – одобрил американец. Он похлопал по плечу своего гида, нервного вида юнца со смуглым исхудалым лицом, и сделал ему знак замолчать. – Спроси того типа, сколько он хочет.

Юнец повернулся к моему преследователю, а потом назад, к американцу:

– Она говорить, она хорошо говорить английски… Она сказала мне идти туда, откуда я пришел на белый свет.

– Вот как? – вскинул брови американец. – Ну ладно! Боец, сколько ты хочешь?

Марокканец продолжал изображать возмущение.

– Дело не в деньгах! – заявил он. – Это вопрос принципа и вообще нарушение закона… Но так и быть! Сто долларов США!

– Двадцать пять! – отрезал американец.

– Восемьдесят, как минимум! – стоял на своем ресторатор.

Сошлись на тридцатке…

– Поворачивайся и иди следом за моим гидом к стоянке такси, – прошептал мой спаситель, отсчитывая ресторатору деньги. – И все время смотри себе под ноги – не вступай с арабами в визуальный контакт. Я пойду поодаль.

– Вам крышка… – заявил на вполне сносном французском мой преследователь, когда я проходил мимо него. – Мой двоюродный брат служит в комиссариате. В Марракеше вам не жить…