Робин Кэлли сидел у открытого окна. Шумный гул города за спиной едва позволял расслышать его слова.

– Я тоже не знаю, – сказал он. Потом повторил это, чуть-чуть погромче.

– Я слышу тебя, слышу, – улыбнулась ему Элен Блейк. Это была улыбка подтверждения, не более.

– Мы оба не знаем. Это риск. В жизни его полным-полно. – Он подождал ответа. Потом, так и не дождавшись, спросил: – А ты разве так не считаешь?

Элен кивнула. Она лежала голая на постели, где он оставил ее. Казалось, ее совсем не интересовало то, что он уже оделся и разговаривал с ней из другого конца комнаты, усевшись там в кресло. Он подыскивал более решительное объяснение своей мысли, нашел было одно, но решил, что оно ему не нравится.

– А я уже рискую, – сказала она. – Шлепнулась вот тут на задницу, и грохот слышен почти всем моим знакомым.

– Знаю, – ответил Кэлли, полуобернувшись, чтобы выглянуть в окно.

Озабоченно снующие люди, мусор, приглушенный дневной свет реклам. Когда он повернулся обратно, Элен уже встала с кровати и направлялась в ванную. Его взгляд украдкой скользнул по ее телу, как будто она демонстрировала не более чем округлые груди или длинные ноги. Пройдя мимо него, она остановилась в дверях ванной спиной к нему. Он все еще ощущал языком позвонки на ее спине, сходящую на ней неровность, пушок на пояснице...

– Послушай, – сказала она, – я не знаю, что и подумать, понимаешь? Я хочу сказать, что я в самом деле не знаю, что я думаю по этому поводу. А может быть, просто и не хочу думать. Но вот мы тут с тобой, вот я с голой задницей, и мне это нравится, хотя я и чувствую себя немного неуверенно и немного... – Она замолчала, потом пожала плечами и повернулась к нему лицом. – Немного смущенной. Это не застенчивость, нет, просто... как будто это вообще в первый раз. Я и взволнованна, и неуверенна, и уязвима. – И уже входя в ванную, она добавила: – Главным образом уязвима, понимаешь?