— А когда мы поедем домой?

— Когда кончится срок, — ответила мама, намазывая маслом хлеб, — она проголодалась, храбро плавая в холодной воде. — Неужели тебя уже тянет домой? Когда ещё приедем на море!..

— Тянет, — сказал Вася. — Мне уже надоело здесь.

— Ой-ёй-ёй! — Мама в деланном испуге схватилась за виски. — И давно это?

— Со вчерашнего дня, — ответил папа. — Верно, Вася?

Вася молчал.

— Тебе бы ещё подружиться с кем-нибудь, сынок, — папа вздохнул, — по-моему, Ира тоже скучает и посматривает на тебя, а ты будто не замечаешь её. Нельзя так. Одноклассница ведь. Да и кроме неё здесь много хороших ребят…

Вася пожал плечами, и не столько потому, что сомневался в этом, сколько оттого, что давно знал: чем больше народу вокруг, тем трудней кого-то отыскать и выделить. Да и вообще друзья не валяются под ногами, как галька на пляже. Они как редкие камешки. Мама который уж год ищет здесь прозрачные халцедоны, агаты, сердолики с красивым рисунком… А много она нашла их?

— Странный ты всё-таки мальчик, — с укором сказала мама, — другие рвутся сюда, чтобы отдохнуть, загореть, накупаться, а ты уже хочешь обратно…

А через день, перед обедом, папа принёс ему письмо с крупными, старательно выведенными буквами на конверте. Вася тут же оторвал кромку конверта и вытащил письмо на целых двух листах в клеточку, подписанное: «Пётр Крылышкин». Это был его товарищ по маленькому садовому посёлку под Москвой, где всё лето жил и он, Вася.

В письме было написано: «Здравствуй, Вася! Получил твоё письмо. Очень завидую тебе. Я ни разу ещё не видел гор, моря, дельфинов и пальм. У нас всё обычно. Санька Горохов вчера поймал на Бычьем пруду пятьдесят восемь бычков и одного карася. Он спрашивал, как ты там? Ну это ещё до всего, что у нас случилось…» Вася перечитал всё, что касалось Саньки… Значит, не забыл его, Васю, вспоминает и, может быть, даже ждёт… «Недавно Санька с Серёгой и Борисом нашли на обочине бетонки скат от большого самосвала, выбили из него камеру.