И знаешь, что получилось? Получился отличный резиновый корабль! Санька тут же сделал вёсла и сшил парус из старой простыни, ну, не сам сшил — Марина помогла. Он грозится ещё пристроить к камере моторчик… Короче говоря, сделался Горохов резиновым адмиралом и немножко дерёт нос…» Не похоже это на Саньку! «Студенты ССО уже наполовину построили в Рябинках свинарник, шум и грохот от них…» Что это за «ССО»? Надо будет выяснить… «А ещё вот что: на днях Эдинька сказал ребятам (тихонько, чтобы я не слышал и не передал тебе, но я всё слышал), что ты тогда пошёл не через стадо, а в обход, потому что струсил, побоялся, что тебя забодают… Врёт ведь?» Васины пальцы, державшие письмо, вздрогнули от возмущения: лгун! Какой лгун! А папа с мамой души в нём не чают и чуть не каждый день специально ахают и охают при Васе: «Начитанный, воспитанный, умный!..», хотят, чтобы Вася дружил с ним… «А вообще мне ужасно не везёт в жизни — сплошные неприятности! — и я не знаю, как дальше быть… Да ладно, при встрече расскажу… Вась, привези мне, пожалуйста, если можно, какой-нибудь красивый камешек с Чёрного моря… Да, ещё про Бориса: он твёрдо пообещал поколотить меня, а я совсем не виноват, хотя и сказал своему папе о его геройствах. Привет!!! Пётр Крылышкин».

У Васи даже дыхание перехватило от такого письма.

— Что пишет Петя? — Мама внимательно посмотрела на Васю.

— Ничего особенного, — ответил Вася, и сразу тоска по Андрюшке стала потихоньку глохнуть, тускнеть, отодвигаться.

На Васю наплывало нечто другое — лицо Саньки Горохова, большое, губастое, с хитро прищуренными глазами.

Он был на четыре года старше Васи. Так вот с ним бы, с Санькой, Вася без страха спустился бы на верёвке хоть в остатки кратера этого Кара-Дага, схватил бы за панцирь уже не крабика, а громадного, как танк, клешнястого краба, которого недавно видел на подводной скале, и даже, пожалуй, съел бы полную тарелку супа! Если бы Санька велел.