— Ты меня слушай. Делай, что я велю. И держись подальше от мечетей. Там полно стукачей.

Бободжону понадобилась добрая минута, чтобы переварить совет. Потом он энергично закивал головой:

— Понял, понял.

— Твой друг… этот Длинный… ты мне, помнится, говорил, что он совершенный варвар, так?

Бободжон не стал прекословить. Хотя то, что Уилсон не мусульманин, можно было сформулировать и менее грубо.

— И ты — такому! — доверяешь?

— Да.

Дядя скептически пожевал губы.

— Христианин?

— Нет. Не христианин. Вообще никто.

Дядя нахмурился:

— Чтоб никто — такого не бывает.

Бободжон набрался мужества и возразил:

— Длинный — другой. Ему вообще на религию наплевать.

— Человек без Бога в душе… разве это человек?

Бободжон крепко задумался.

— Верно. Длинный не человек. Длинный — ходячая бомба.

Хаким улыбнулся. Он любил мелодраматические повороты в разговоре.

— Какого рода ходячая бомба?

— Умная бомба.

Ответ так понравился дяде, что он остановился у киоска мороженщика и купил племяннику и себе по эскимо.

Когда они двинулись дальше, Хаким спросил:

— А эта твоя умная бомба — с какой стати она нам помогает?

— Он сердит.

Хаким насмешливо хмыкнул.

— А кто не сердит в этом мире?

— Знаю. Только Длинный сердит в правильном направлении. Хочет того же, что и мы.

Дядя недоверчиво покачал головой:

— Мне даже думать противно, что ты доверяешь американцу!

— Он совсем не американец. То есть, конечно, американец, но как бы и нет. Люди вроде Длинного… они очень похожи на нас.

— То есть тоже голь перекатная?

— Не в деньгах дело…

Оба разом заметили самолет в небе и проводили его глазами. Израильский. Вне пределов досягаемости для зениток, которые спрятаны в самых бедных жилых кварталах.