Опрокинув еще по стаканчику джина, они вышли из таверны.

Мальчик остановился и повернулся лицом к своим преследователям. Он оказался в ловушке, дальше бежать было некуда — за спиной плескалось море. Верзилы Бьернсоны тесным кольцом окружили его на самом краю пристани. Их жертва, тяжело дыша, глотала воздух, дрожа в ночном тумане. Самый долговязый из братьев, шагнув вперед, схватил мальчика за ворот рубашки.

С глухим вскриком, похожим скорее на рычание, тот извернулся и вонзил зубы в руку обидчика. Бьернсон, взвыв от боли, выпустил добычу и другой рукой инстинктивно ударил парня в челюсть. Удар был настолько силен, что оглушенный мальчик потерял равновесие и, подняв тучу брызг, упал с пристани прямо в море. И сразу ушел под воду.

Опустившись на колени, братья всматривались в темную, покрытую маслянистой пленкой глубину. Но на гладкой поверхности воды появилась лишь цепочка пузырьков, а потом и она исчезла. Тупое лицо долговязого исказил страх, однако он быстро взял себя в руки и твердо сказал остальным:

— Так. Мы просто не смогли его догнать. Никто ничего об этом не узнает. Родни у него нет. Одним немым дураком больше, одним меньше — какая разница? Пошли скорее отсюда.

Убедившись, что в темноте и тумане их никто не заметил, все трое отправились домой.

Задержавшись на сходнях, капитан наблюдал, как из тумана, окутавшего порт, появляются последние из его матросов. Жестом приказав им подняться на борт, он прокричал:

— Опять нализались, дармоеды! Ну ладно! Теперь до Тихого океана спиртное вряд ли найдешь! По местам! Пора в путь.

Бирманец улыбнулся, и снова шрам исказил его лицо.

— Так точно, капитан! Есть, капитан!

Корабль стал разворачиваться носом в открытое море. О борт судна разбивался прибой. Кормовые кранцы терлись о доски причала. Вглядываясь в туман, капитан повернул штурвал на несколько градусов и крикнул: