— Отдать швартовы!

Стоявший на корме матрос-финн ловко дернул канат так, что петля сразу соскочила с кнехта, и конец зашлепал по воде. Поеживаясь от холода и не желая возиться в ледяной воде, матрос не стал вытягивать канат на борт и оставил его тянуться за судном. Сам же побежал скорее на камбуз, чтобы согреться у теплой плиты.

В холодной воде мальчик совсем окоченел. То теряя сознание, то приходя в себя и пытаясь удержаться на воде, он вдруг почувствовал, как лицо оцарапал грубый канат. Вцепившись из последних сил в этот канат онемевшими руками, мальчик попытался забраться по нему наверх. Казалось, прошла вечность. Когда его ноги коснулись обшивки корабля, он подтянулся и, уцепившись за подвернувшийся выступ, вылез из ледяной воды. Забравшись в какое-то углубление, он скрючился там, поднял глаза и увидел выцветшие от времени красные, обведенные золотом буквы: «Flieger Hollander». Он не умел читать, и эта надпись ничего ему не сказала. Название судна было написано по-голландски, а на английском, которого он тоже не понимал, она означала «Летучий голландец».

Глава 2

На рассвете туман рассеялся, небо вновь стало чистым и ясным… Под всеми парусами «Летучий голландец» прошел мимо Гетеборга. Его курс лежал в открытое Северное море через пролив Скагеррак. Капитан Филип Вандердеккен, скрестив на груди руки, стоял на полубаке, ощущая, как вздымается и взлетает на волнах его корабль. Он подставил лицо мелким брызгам, над головой у него гудели ванты и паруса.

Вандердеккен плыл в Вальпараисо за своей долей зеленых камешков, и этого богатства ему хватит до конца жизни; он никогда не улыбался и на этот раз позволил себе лишь легкий кивок, говоривший о том, что он доволен. Пусть владельцы корабля поищут другого дурака, который согласится плавать на этом корыте по океанам. Пусть в следующий раз весь этот экипаж, набранный из портового отребья, ломает себе голову, как насолить другому капитану.