— Это случилось в прошлом месяце? — спросил я, пытаясь не выказывать недовольства тем, что Морленды и агентство встречались за нашей спиной.

— Да.

— Что-нибудь еще?

— Одна вещь, но не более весомая. Когда мы рассматривали с ними вашу просьбу об усыновлении…

Я задохнулся от гнева, но она продолжала:

— …судья заметил, что у вас есть собака.

— Харри.

— Судья сказал, что они не могут держать животных, так как Гэрретт не ладит с ними. Мне эти слова показались странными. Не то что у него аллергия или он не ухаживает за животными, а именно не ладит с ними. По-моему, судья пожалел о сказанном.

— Это все? — спросил я.

— Да, — ответила она. — И все это звучит не слишком основательно.

— Спасибо. По крайней мере, я могу хоть за что-то ухватиться. Но это также внушает мне страх.

— Да. — Джули подняла голову и посмотрела на меня. — Думаю, единственный способ — как-то убедить Гэрретта подписать отказ от родительских прав.

Она глубоко вздохнула, бормоча, что ненавидит плакать при людях.

— Может быть, он нуждается в сильном убеждении, — добавила Джули.

— То есть?

Она склонилась над столом, блестя глазами.

— Будь Энджелина моей дочерью, я бы наняла пару байкеров или громил, которые припугнули бы его так, чтобы он с радостью подписал все что угодно. Он нуждается в убеждении, которое заставит его забыть о решительности отца.

Я откинулся назад. Тут было о чем подумать.

— Разумеется, я говорю гипотетически, — поспешно сказала Джули. — Не как представитель агентства или профессионал по размещению.

— Конечно, — кивнул я. — А его можно напугать?

Она помедлила, прежде чем ответить: