— Думаю, да.

По пути домой я сказал Мелиссе:

— Ты воспринимаешь это куда спокойнее, чем я предполагал.

— Какое там спокойствие, — отозвалась она. — Внутри я мертва. Ведь я не успела тебе сказать, что поступило телефонное сообщение от судьи Морленда. Он сказал, что придет завтра с сыном.

— Господи! — воскликнул я.

— Что нам делать?

— Собираюсь повидать Мартина Дирборна, — сказал я. — Пойду к нему домой. Не звони судье. Лучше сними трубку с рычага. Я позвоню тебе на сотовый, так что держи его при себе. Судья может отменить визит, если решит, что мы не получили сообщение, так как не ответили.

Мелисса разразилась жутким смехом, какого я никогда не слышал раньше и не хотел бы услышать снова. Это был фальшивый смех, наполненный страхом.

— Ты слышал, как говорят, будто перед смертью твоя жизнь проходит у тебя перед глазами? — спросила она.

— Да.

— Это происходит со мной теперь.

Мартин Дирборн, адвокат, занимавшийся нашими делами по усыновлению, стоял на подъездной аллее в черно-золотом свитере «Бизонов» Колорадо и грузил подушки для сидений и одеяла в багажник своего «мерседеса» класса «М», когда я подъехал в моем «джипе-чероки» десятилетнего возраста. Я помнил диплом Колорадского университета, висевший на стене его офиса, и отметил колорадский номер автомобиля. Дирборн был пухлым, рыжеватым и носил очки с толстыми стеклами, сильно увеличивающими его светло-карие глаза. У него были большая голова, глубокий бас и руки размером с окорока. Он покосился, когда я припарковал джип, так как, очевидно, сначала не узнал машину и водителя.

Выйдя из автомобиля, я увидел, как по его лицу пробежала тень, недвусмысленно сказавшая мне, что он знает, почему я здесь, но не хочет в этом признаваться.

Его жена, худощавая женщина с напряженным лицом, также облаченная в цвета «Бизонов», вышла из гаража, увидела меня и спросила: