— Кто это?

Мартин подал ей знак вернуться в гараж. Он изо всех сил пытался сделать лицо непроницаемым, пока я шел по аллее, но не добился успеха. Его жена театрально посмотрела на часы, и он сказал:

— Знаю. Мы успеем на матч.

— Я беспокоюсь не о матче, а о вечеринке.

— Не волнуйся — успеем и туда.

Она шагнула в гараж.

— Джек, — сказал Мартин, — это может подождать до понедельника. Мы с женой…

— Сукин сын! Сколько ты собирался ждать, чтобы сообщить нам?

— До начала рабочего дня в понедельник.

— Это слишком поздно, и ты это знаешь.

— Послушай… — Он понизил голос до официального адвокатского тона, которым привык впечатлять Мелиссу и меня. — Я ездил в Спрингс по важному гражданскому делу. Я не смог ответить на их звонки днем, так как мы были в суде.

Я шагнул к нему, и он отпрянул.

— У тебя не было перерывов? Нет помощников, которые могли бы позвонить от твоего имени?

Мартин отвернулся.

— Ты выглядишь виноватым, — сказал я. — Но тебе придется вытащить нас из этой передряги. Этот тип и его сынок завтра собираются к нам.

— Я бы посоветовал тебе быть вежливым. Боюсь, закон на его стороне.

Протянув руку, я схватил его за свитер, но тут же отпустил.

— Позвонить в полицию, дорогой? — донесся из гаража голос его жены.

— Нет, — ответил он. — Все в порядке.

— Значит, ты все об этом знаешь, — продолжал я. — Я бы посоветовал тебе притвориться нашим поверенным. Нам нужно немедленно отправиться в суд и что-то предпринять. Ведь существует ограничительный ордер или что-то в этом роде? Мы не можем это предотвратить?

— Я должен подумать, — промямлил Мартин.

— У нас нет времени.

Он повернулся ко мне — его лицо покраснело.

— Морленд — федеральный судья, Джек. Он назначен президентом и утвержден сенатом. Думаешь, он не знает законодательство? Он своего добьется. А у нашей фирмы полно дел до следующего месяца. Миллионные дела национального значения.