В пятнадцать лет она выступила на Международном фестивале музыки в Люцерне, который вливал свежую кровь в европейскую музыкальную сцену, и была приглашена на серию концертов в Германию и Голландию. На следующий год она победила на престижном конкурсе скрипачей имени Жана Сибелиуса в Хельсинки. Она получила солидную денежную премию, а также скрипку Гварнери, целый ряд концертов и контракт на записи.

Вскоре после конкурса Сибелиуса карьера Анны Рольфе взлетела вверх. У нее начался изнурительный график концертов и записей. Красота делала Анну добычей нескольких культур. Ее фотография появилась на обложках европейских модных журналов. В Америке она выступила по телевизору в праздничной программе.

А потом, после двадцати лет безостановочных турне и записей, с Анной Рольфе произошел несчастный случай, в результате которого она чуть не лишилась руки. Габриель попытался представить себе, что он чувствовал бы, вдруг лишившись возможности реставрировать картины. Он не ожидал найти Анну в хорошем настроении.

Через час после приезда Габриеля она перестала играть. Слышалось лишь размеренное биение метронома. Потом умолк и он. А через пять минут она появилась на террасе в выцветших джинсах и жемчужно-сером свитере. Волосы у нее были мокрые. Она протянула руку:

– Я – Анна Рольфе.

– Это честь – познакомиться с вами, мисс Рольфе.

– Садитесь, пожалуйста.

Если бы Габриель был портретистом, он, возможно, с удовольствием написал бы Анну Рольфе. Технически ее лицо было безупречно: широко расставленные, ровно посаженные скулы, кошачьи зеленые глаза, пухлый рот и сужающийся подбородок. В то же время это было многоплановое лицо. Чувственное и уязвимое, презрительное и волевое. Где-то чувствовалась грусть. Но ее энергия, непоседливость интриговали Габриеля больше всего, и именно это было бы труднее всего запечатлеть на полотне.