Телефонный звонок раздался в шесть утра. Я уже встал и поэтому поднял трубку на кухне, надеясь, что звонок не разбудил Алисию. В последнее время она работала допоздна – уходила из дому в семь утра и возвращалась иногда не раньше девяти-десяти вечера. По-моему, ее босс вполне мог бы обойтись без нее еще пару часов.

Интересно, кто это так рано? Поднимая трубку, я ощутил легкое беспокойство: неожиданные звонки во внеурочное время не предвещали ничего хорошего. Услышав голос Ирэн, я испытал странное чувство – нечто среднее между облегчением и ужасом.

– Роберт, это ты?

Ее акцент оживил в памяти образ дома, где она жила с отцом. Дом стоял на горе, возвышавшейся над городком Вафи. Мне почудилось, что в воздухе запахло сухой землей и оливковыми деревьями. Я даже невольно посмотрел в окно. Снаружи, под свинцовым майским небом, просыпался утренний Лондон. Мокрая листва деревьев на площади роняла капли на тротуар.

– Да, Ирэн, это я. – Заметив, что сжимаю трубку изо всех сил, я сделал глубокий вдох, чтобы снять напряжение. – Что случилось? Что-нибудь серьезное?

– Да, с отцом. У него инфаркт.

Я закрыл глаза, готовясь принять неизбежное.

– Он в больнице в Аргостоли. Его перевезли на пароме в Кефалонию сегодня утром.

До меня постепенно дошло, что отец не умер. Приступ был серьезным, но сейчас его жизнь уже вне опасности. Ирэн продолжала рассказывать о случившемся, и от волнения ее греческий акцент стал еще заметнее. В голосе слышалось отчаяние.

– Ты где? – спросил я. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Звоню из больницы. Твой отец сейчас спит: ему дали лекарство.

– У тебя усталый голос, – сказал я, хотя имел в виду не усталость, а скорее растерянность и эмоциональную опустошенность. Мне вспомнились ее слова о том, что она провела в больнице почти всю минувшую ночь.