Защитник Босха, заместитель городского прокурора Род Белк, до начала процесса сражался как лев, пытаясь добиться отстранения этого судьи от ведения процесса и назначения другого. Для него был предпочтительнее любой судья, не имеющий репутации ревнителя гражданских прав. Но у Белка ничего не вышло.
Тем не менее Босх не был расстроен этим до такой степени, как Белк. Он понимал, что судья Кейс был сшит из того же юридического материала, что и Хани Чэндлер, относившаяся к полицейским подозрительно, временами даже с ненавистью, но при всем том Босх чувствовал, что тот, по крайней мере, был честным человеком. А этого, по мнению Босха было вполне достаточно, чтобы все встало на свои места. В конце концов, в глубине души он был уверен, что в квартире на Силверлейк действовал правильно.
— Вам предстоит решить, — обратился судья к присяжным, — что из сказанного сегодня адвокатами найдет свое подтверждение в ходе процесса. Помните это. А теперь, мисс Чэндлер, слово за вами.
Хани Чэндлер, кивнув судье, поднялась со своего места и направилась к стойке, расположенной между местами для истца и ответчика. Все правила поведения были определены судьей Кейсом уже давно. Юристам здесь не разрешалось расхаживать по залу, подходить к месту для свидетелей или загородке, где сидели присяжные. Все, что хотел высказать адвокат, он должен был произнести, находясь за стойкой между столами. Зная, как строго следит судья за соблюдением этих правил, Чэндлер даже спросила разрешения, прежде чем развернуть тяжелый деревянный «алтарь» таким образом, чтобы, выступая, она могла обращаться к присяжным. Судья сурово кивнул в знак дозволения.