По собственной инициативе он навел справки об альтернативных методах ведения родов, о болеутоляющих средствах и психотерапевтических методиках подавления страха. Наконец ему удалось заинтересовать Паулу кесаревым сечением. Кесарево сечение и полный наркоз — это было единственное, что она могла себе представить. И письменное обещание наркоза за подписью ответственного врача.

Фредрик нашел частнопрактикующую акушерку. Она как раз специализировалась на женщинах со страхом родов. Паула разрешила ей удалить спираль и наблюдать во время беременности. Но в глубине души Паула очень боялась родов и, забеременев, часто плакала и говорила об аборте. Фредрик утешал ее, как только мог, убеждал, что на этот раз все будет по-другому. Он изо всех сил охранял ее покой, ничем не тревожил, но в глубине души его самого мучил отчаянный страх. Паула могла не выдержать и сделать аборт. Ребенок может родиться до срока, и тогда не будет никакого кесарева сечения. Врача в последнюю минуту могут вызвать на какой-нибудь неотложный случай. Как много всего может произойти. Паула хотела гарантий, но они оба прекрасно сознавали, что никаких гарантий быть не может.

Но все прошло как по маслу. Оливию в конце беременности извлекли из бесчувственного тела матери. Личико ребенка было гладким и спокойным, а не обезображенным и сморщенным, как у детей, родившихся естественным путем. У новорожденной было немного удивленное выражение лица, как будто ее пробудили от сладкого сна, каким она спала в утробе Паулы. Хорошо ли это, что она сократила свой путь в жизнь, избежав обычной трудной дороги?

Они прозвали ее императрицей, памятуя о том, как она появилась на свет, но это прозвище шло ей также из-за ее необычайно приятной внешности.

Фредрик был бесконечно благодарен всем. Врачам, акушерке, медицинским сестрам. Но больше других он был благодарен Пауле, которая перенесла все, невзирая на панический страх. Он не ведал, что такое боязнь родов, он не очень боялся боли, но знал, что такое паника. Когда Паула вышла из наркоза и мир стал постепенно принимать четкие очертания, он заглянул в ее широко распахнутые глаза и увидел в них что-то до боли знакомое. Паника сплотила их. Редко обнаруживаемая, тщательно скрываемая паника. Он поцеловал ее дрожащие губы и сказал: