— Все прошло хорошо. Она — чудо. Спасибо тебе, Паула, спасибо.

Он знал, что никогда больше не сможет ее ни о чем попросить. Она и так сделала для него больше, чем он имел право от нее требовать.

Он задумчиво смотрел на спящую дочку, странно, по-детски, удивляясь тому, что он, мужчина, смог сотворить это женственное создание. Естественно, не он один участвовал в этом акте творения, но пол ребенка определяется мужским семенем. И вот из него, из его мужской части, вышло нечто женское. Девочка!

Он подавил остро нахлынувшее желание наклониться к коляске и поцеловать ребенка в губы — девочка могла проснуться. Вместо этого он подошел к стеклянному торцу крыши и стал смотреть на весеннее море, радовавшее глаз темными, чернильными тонами. Надо было возвращаться в зал, но он продолжал медлить.

Он может поговорить с Паулой, если она освободилась. Можно пообщаться и с Бодиль, во всяком случае, перекинуться с ней парой слов, если она уже куда-нибудь не ускакала. Может быть, он встретит здесь и знакомых, сотрудников из муниципалитета, друзей Паулы, возможно, и ее родителей, они частенько приезжали на ее выставки. Ну и, в конце концов, должен же он сам посмотреть, что там висит на стенах. Искусство. Наверное, Пауле придется что-то рассказывать о своих картинах.

Вообще, с искусством Паулы все было очень сложно, и Фредрик не знал, чего от него ждать, но он знал, что из-за этого искусства чувствовал. Чувство это нельзя было назвать приятным, но он не мог высказать такое вслух.

В работах Паулы сочетались коллаж и живопись. В начале экспозиции были выставлены идиллические пейзажи с красными домиками и зелеными лугами, ностальгические представления художницы о прежней сельской, не замутненной индустриальной грязью жизни.