За те полтора года, что они прожили вместе, даже когда он работал целыми днями, она часто замечала, что он встает спозаранку и снова перелистывает папки с материалами очередного дела. Он не упускал даже самой незначительной мелочи, а его умение вести допросы было известно всем.

Анна вздохнула. Куда-то вдруг испарились и гнев из-за того, что он пропустил ужин, и желание составлять списки, хотелось только одного: услышать на лестнице его шаги и как ключ поворачивается в замке. Ну знает же она, что он корпит над расследованием убийства, ясное дело, пошел выпить куда-нибудь с ребятами. Анна допила свой бокал, приняла душ и собралась ложиться. Она подумала, что раз уже поздно, то он, вероятно, поехал к себе на квартиру. Она позвонила туда, но никто не ответил. Тогда она решила для верности позвонить ему на мобильный, но тут услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Анна торопливо подошла к двери, думая, что это, наверное, он, однако, прислушавшись, нахмурилась. Кто-то ступал тяжело и медленно, вместо звука открываемого замка раздался звонок. Анна остановилась в нерешительности, звонок раздался снова.

— Кто там? — спросила она, прислушиваясь к звукам за дверью.

— Майк… Майк Льюис, Анна.

Она торопливо защелкала замком. Стало ясно — что-то случилось.

— Можно войти?

— Что такое? — спросила она, распахнув дверь.

На площадке, с лицом белым как полотно, напряженно застыл детектив-инспектор Льюис.

— Плохие новости…

— Что случилось? — еле выговорила она.

— Джимми… Он в больнице Святого Стефана.

Ленгтон и его команда только что предъявили обвинение убийце молодой женщины. Когда тот сказал, что в убийстве были замешаны еще двое из его уличной шайки, за дело взялся Ленгтон вместе с детективами Льюисом и Баролли — близкими друзьями и сотрудниками его убойного отдела. Они разыскали этих двоих, и один из них пырнул Ленгтона ножом сначала в грудь, а потом резанул по бедру. Ленгтон был в очень плохом состоянии.