И дело совсем не в том, что она была красива и что у нее была самая тонкая талия из всех когда-либо им виденных. Точнее, сказал он себе, дело не только в этом. Было в Клементине что-то еще, какая-то милая беззащитность, из-за которой он ощутил себя негодяем, пересказывая ей свою легенду и слыша, как она шепчет его имя, на самом деле вымышленное.

Он обязательно искупит свою вину перед ней, говорил себе Джек, хотя и не знал, каким образом. Выбежав на Гросвенор-роуд, в воображении же пребывая в раю, расположенном где-то между пупком Клементины и ее коленями, Джек бросил взгляд налево и, сделав шаг на проезжую часть, стал причиной какофонической фуги из автомобильных сигналов и визга тормозов. Он вздрогнул и прибавил скорость. Колонна автомобилей, такси, автобусов и грузовиков, приближавшаяся справа, резко затормозила, судорожно остановилась и взорвалась потоком проклятий.

Данфи как-то двусмысленно помахал им и продолжал бежать, по-настоящему разозлившись из-за того, что позволил себе подобную рассеянность. Нужно всегда быть начеку, напомнил он себе. В той работе, которой он занимается, зазевавшись, можно легко получить смертельный удар исподтишка.

2

Данфи точно помнил момент, когда у него мурашки побежали по телу.

Он сидел за столом перед компьютером и писал письмо в «Швейцарский кредит», и тут зазвонил телефон короткими, резкими, злобными сигналами, по которым можно было мгновенно понять, что вы находитесь не в Штатах, а в Англии. Поднеся трубку к уху, Данфи услышал голос Томми Дэвиса, доносившийся до него сквозь громкие сообщения об авиарейсах.

— Рейс 2702 Британских авиалиний…

— Джек? — произнес Томми.

Именно в этот момент мурашки побежали по телу Данфи.