– Мать звонила, – Баба Ада устало присела на жалобно скрипнувшую табуретку. – Опять, чума, Артёмку доводишь? И что вас мир не берет!

– Я не виновата, – угрюмо сказала внучка, рассовывая покупки по шкафчикам. – Он первый начал.

– Он начал, а ты закончи. Как старшая, уступи брату.

Старшая. Лиля ненавидела это слово. Оно означало, что все лучшее всегда уходит маленькому крикливому существу, а ей достаются лишь попреки и обязанности.

Брата наконец-то вымело из ванной.

– Бабуль! Давай я помогу.

Хорошо предлагать помощь, когда сестра уже все сделала, со злостью подумала Лиля.

– Помощничек ты мой, – умилилась бабка.

– А Лилька с Мишкой вчера целовалась, – невпопад наябедничал Артём.

Лиля рванулась вперед:

– Ах ты, поганец!

– Не трогай брата, дурная!

– Он врет!

– Не вру, сам видел.

Сестра все-таки дотянулась и отвесила ябеде тяжелый подзатыльник. Артем обиженно заревел, устраивая показательные выступления специально для бабушки.

– Ну-ка марш в комнату! Живо! И на улицу сегодня не пойдешь.

– Но, баб…, – Лиля чуть не плакала.

– Никаких «но, баб…». Мала еще, чтоб с пацанами по углам обжиматься. Принесешь в подоле – что я родителям скажу?

– Что хочешь, то и говори! Мне плевать!

Девочка вихрем пронеслась мимо ошеломленной бабки и заперлась в ванной комнате. Руками зажала уши, чтобы не слышать стыдящее «эта девчонка в могилу раньше времени меня сведет«.

– Нес-с-ссчассссстная малыш-ш-шка, – прошелестело где-то совсем рядом.

– Кто здесь? – испуганно пропищала Лиля.

– Добрейш-ш-ший волш-ш-шебник, исполняющ-ш-ший з-с-ссаветные ж-ш-шшшелания, – в шелесте промелькнуло хихиканье.

– Откуда вам знать мое заветное желание! – вскинулась девочка из чувства противоречия.