Я хотел, чтобы Тиндейл взглянул на снимки и сказал мне, что он думает о них – были ли они подлинниками или нет – но он просто прогнал меня, напомнив мне «быть поблизости». Начинался дождь, а я не поймал такси, и к тому времени, как я прошел семь кварталов к «Зенит Хаус», я промок до нитки. А еще я съел пол-упаковки Тамс.

Роджер был у меня в офисе. Я спросил у него, ушли ли дистрибьюторы, и он махнул рукой в их направлении.

– Отослал одного обратно в Куинс, а другого – в Бруклин, – сказал он. – Воодушевленными. Они продадут остальные пятьдесят копий «Муравьев из ада» между собой. Придурки.

Он прикурил сигарету.

– Что сказали копы?

Я передал ему слова Тиндейла.

– Зловеще, – сказал он. – Чертовски зловеще.

– Тебе они показались настоящими, не так ли?

Он подумал, затем кивнул.

– Настоящими как дождь.

– Хорошо.

– Что значит хорошо? В этом нет ничего хорошего.

– Я только хотел сказать…

– Ага, я знаю, что ты хотел сказать.

Он встал, потряс ногами, как делал это всегда, и сказал позвонить ему, если я что-нибудь узнаю.

– И ничего никому не говори.

– Херб заглядывал сюда пару раз, – сказал я. – Мне кажется, он думает, что ты собираешься уволить меня.

– Достойная идея. Если он спросит тебя… солги.

– Точно.

– Всегда приятно лгать Хербу Портеру.

Он остановился у двери, собираясь сказать что-то, а затем Ридли, курьер, прошел мимо, толкая перед собой корзину с отбракованными рукописями.

– Ты провел тама почти все утрицо, мист Адлер, – сказал он. – Буш уволивать миста Кентона?

– Убирайся отсюда, Ридли, – сказал Роджер. – А если не прекратишь оскорблять всю свою нацию таким отвратительным искажением речи, я уволю тебя.