Правитель призвал своих магов, и в Кан-Демуре вспыхнула чародейская волна. И та, и другая сторона очень быстро забыли обо всем, а когда вспомнили, вокруг громоздились лишь руины, да раздавались вопли придавленных и погребенных под обломками жителей. В войне погибли все жрецы Спящего и все маги, сражавшиеся на стороне правителя. Все, кроме одного священника и одного чародея. От них-то и пошли роды колдунов, что по сей день сражаются на стороне правителей, — Эрглен коснулась плеча девочки-волшебницы, — и верховных жрецов, которые нам противостоят. Заклятья превратили Кан-Демур в город-призрак, они закрыли сюда дорогу путникам, и наша война длилась год за годом, поколение за поколением — пока сюда не пробились Торгующие богами.

— Торгующие Богами? Разве Богами можно торговать?

— Оказалось, что можно, — мрачно кивнула эрглен. — Они приносили их в больших серебряных чашах — и эти Боги творили чудеса. Боги или демоны — неважно кто. Марагар сумел приспособить этих купленных им богов к делу. Какими-то чудовищными обрядами — и при посредстве Торгующих — он начал пробуждать Спящего Бога. А если спящий пробудится… то сначала он сожрет все, что есть здесь, в развалинах, а оптом примется за остальное и не успокоится, пока в его утробе не исчезнет все сущее…

— И ты хочешь…

— Положить этому конец. Кан-Демур — мои владения; и я хочу избавиться как от жрецов Спящего, так и от тех, кто торгует богами. Они свили свое гнездо в трех днях пути к северо-востоку. И я знаю, что богов у них покупал не только Марагар… Так что ты сделаешь это для меня. Сделаешь или умрешь. Твоя жизнь не имеет для меня никакой ценности, так что, если ты не справишься с заданием, я прикончу тебя без всякого сожаления, — холодно закончила Эрглен. Девочка-колдунья мрачно, исподлобья смотрела на Конана.

Прищурившись, киммериец несколько мгновений смотрел на сидевшую перед ним женщину. Красивая, молодая и — злая, точно как упыриха, которую он прикончил в горах. Пожалуй, ничем не отличающаяся от нее — кроме разве лишь того, что ее можно убить холодной сталью.