— Исправите, как же, — презрительно фыркнула королева, и тут ее супруг, наконец-то удосужившийся как следует рассмотреть неожиданных утренних визитеров, рявкнул во всеуслышанье:

— Да будь я проклят! Это ж Рабирийский Изумруд и… нет, все, что угодно — демоны, скогры, злобные колдуны — только не ты!.. Йен, Тотлант, скажите, что мне мерещится!..

— Не мерещится, к сожалению. Это именно я, — сказал хрипловатый язвительный голос. Рука в перчатке поднялась, откидывая капюшон плаща. Под ним скрывалось не лицо, но личина — кожаная маска цвета старого красного дерева. Через прорезанное слева круглое отверстие блестел яркий серый зрачок. — Похоже, мы, как всегда, вовремя — вы и сами прекрасно управились.

Поразительные известия обрушивались на обитателей коронного замка одно за другим, распространяясь, словно круги по воде от брошенного камня. Однако никому из облегченно переведших дух горожан не пришло в голову наведаться в нижний подвал крепости, дабы известить находившуюся там особу о внезапной перемене участи Цитадели и ее защитников.

Поэтому волшебница Ренисенб эш'Шарвин по-прежнему оставалась в неведении, также как и двое маявшихся под закрытыми дверями стражников гарнизона. Те уже полночи дожидались, когда магичка наконец уразумеет: ширриф столицы Пограничья окончательно и бесповоротно мертв. Трудновато выжить после близкого знакомства с когтями безумного оборотня. Собственно, месьора Грайтиса Дарго собирались хоронить еще минувшим вечером, чему воспрепятствовало сперва нападение скогров, а затем — внезапный и яростный протест госпожи эш'Шарвин. Сперва она распорядилась перенести покойника в каземат, соседствующий с устроенным в подвале ледником для хранения провизии, а теперь еще и сама там заперлась!

Мерзнувшие в коридоре караульные сошлись на том, что стигийка от пережитых треволнений слегка тронулась умом, и теперь спорили: что именно она собирается учудить.