Оставшись один, Кулл задумчиво обвел глазами пустой зал, еще недавно наполненный множеством людей, у каждого из которых было какое-нибудь дело к королю — начиная от вопросов государственной важности и кончая назойливыми изъявлениями почтения. Кулл глубоко вздохнул, в который раз почувствовав, какое нелегкое бремя он на себя взвалил. Варвару, с детства привыкшему к суровой и полной лишений жизни, до сих пор по душе было спать на голой земле под рокот волн и крики диких зверей, мчаться во весь опор на взмыленном коне и отчаянно рубиться в яростной схватке, а не восседать на мягком роскошном троне в окружении льстивых придворных. Но что делать — он король, как только что напомнил об этом Брулу, лучшему Другу, с которым не раз приходилось вместе быть на волосок от смерти.

«Зря я его обидел, — подумал Кулл, устало закрыв глаза. — А все потому, что я должен сидеть на этом троне, а не сражаться с врагами. Так где же теперь настоящий я — в боях и походах, когда мне приходилось не раз ощутить преданность Брула и цену нашей дружбы, или здесь, в этом дворце, где я могу отослать его прочь, как какого-нибудь надоевшего мне безмозглого советника?»

Его размышления прервал слуга, склонившийся перед Куллом в глубоком поклоне:

— Ваше величество, пикт Тору, доверенное лицо Ка-ну, испрашивает вашей аудиенции.

Кулл кивнул, и через несколько мгновений в зал вошел худощавый человек небольшого роста и вежливо, но с достоинством поклонился. Это был один из лучших шпионов Ка-ну, он часто бывал во дворце Кулла. Официально он занимал какую-то незначительную должность, но на самом деле неусыпно выполнял свою основную функцию — подслушивать и подглядывать везде, где только можно, дабы вовремя предупредить и пресечь какие-нибудь возможные козни против короля.