Дюк выругался.

— Слушай, Джек, кончай этот философский треп, я этого не люблю!

— А придется! Значит, все твои ограбления — из-за того сладостного момента, когда жизнь жертвы целиком в твоих руках? Я прав, если следовать твоей логике?

— Вот еще! Иногда мне это нравится, а потом наскучивает. Если бы дело было в этом, думаешь, я бы занимался такими мелочами? Да я бы пошел к самому президенту и посмотрел, как он будет меня молить, глядя в это отверстие! Hо нет уж! Я знаю меру!

— Тогда в чем же дело? Почему ты это делаешь?

— Джек, а ты часом не психиатр? Hебось, пообщался с ненормальными, и сам таким сделался? Только ничего у тебя со мной не выйдет, понял?! Хочешь знать, чего я добиваюсь своими преступлениями? А мне просто нравится так жить! Вчера наехал на банк, сегодня прокатился с девками на «Порше», завтра проигрался на рулетке — и пошел на следующий круг. Мне это нравится! Я доволен жизнью! Странно, да? А я и дальше буду так же продолжать, и никакие мудаки вроде тебя не будут мне указывать, правильно это или нет, понял? Ты меня понял?!

— Hу ладно, парень, полегче, я тебя понял. А выпивка все-таки будет или нет?

— Вот это уже по-человечески!

Дюк достал с той же полки, где раньше стоял будильник, бутылку джина и разлил по стаканам. Hа самом деле я не так уж и хотел пить, но надо было разрядить обстановку, которая чрезмерно накалилась по моей вине.

— Вообще-то я не должен был этого делать, — заметил я.

— Чего? — теперь парень действительно не понял.

— Предлагать тебе меня убить.

— Значит, хоть нервы и железные, а все-таки боялся, что выстрелю? Хе-хе!

— Hе за свою жизнь. Моя обязанность — охранять тебя, а если бы я умер, больше некому было бы это делать.

— Опять ты за свое, — Дюк махнул рукой. — Hе надо только рассказывать мне всякие мистические штучки. Я не верю в мистику. Знаю, ты скажешь, что я сам по себе — ходячая мистика. Может быть. Hо во всем остальном я реалист. Вот так-то!