Электронные часы показывали 23:55. К перрону станции "Технологический институт" подали пустой состав, двери гостеприимно распахнулись, то есть, разошлись в разные стороны, и хриплый баритон машиниста — с лёгким злорадством — объявил:

— Уважаемые дамы и господа! Россияне! Наш поезд следует до станции "Девяткино" со всеми остановками. Следующий состав отправится только завтрашним утром…. Попрошу поторопиться при посадке! Отправление — через пять минут. Повторяю, милые господа и дамы! Ровно через пять минут!

Артём уже приготовился войти в вагон, но замер на месте и повернул голову направо — на шум возбуждённых и рассерженных голосов. Рядом со ступенями перехода на другую ветку питерского метрополитена назревала ссора, грозящая — через минуту-другую — перерасти в жаркую драку. Две группы молодёжи — каждая численностью примерно по восемь-десять человек — уже приступили к предварительному ритуалу: зазвучали взаимные матерные оскорбления и кровожадные угрозы, послышался громкий треск раздираемой (разрываемой?) ткани. Одни подростки были одеты в чёрные кожаные куртки и щеголяли бритыми налысо черепами, другие же были облачены в самую обыкновенную одежду, единственной приметной частью которой являлись синие и бело-голубые шарфы.

— Фашисты немного повздорили с фанатами "Зенита", — пояснил мелодичный девичий голосок. — Это достаточно серьёзно. Могут задержать отправление поезда, а то, и вовсе, отменить. Пока — ещё — менты прибегут и успокоят….

Он обернулся и непроизвольно улыбнулся — стоящая рядом с ним девчушка была очень миленькой: одета в камуфляжные куртку и брюки, невысокая, худенькая, стройная, зелёноглазая, светленькая, с двумя смешными косичками, переброшенными на грудь. Бантики на косичках были ярко-синими — в крупный чёрный горох.

— Не надо смотреть на меня — как на маленькую! — неожиданно обиделась девчонка, поправляя на своём плече широкий ремень мужской кожаной сумки. — Мне полторы недели назад исполнилось девятнадцать лет!