«Уйдут! — подумал Шон безнадежно. — Опять уйдут! Они всегда уходят… Всегда?.. А вот поглядим!» — и он бросился из-за дерева наперерез велосипедистам. Крайний террорист вильнул в сторону, едва не увернулся от О’Райли, но переднее колесо заскользило по чугунной крышке канализационного люка, и он, задребезжав велосипедом, покатился по мостовой. Шон прыгнул на него, не давая подняться. Сзади накатывался гулкий топот коней, лязг бронзовых колес.
— Держи его, сынок! Я иду! — заорал сержант.
Террорист, силясь вывернуться, ерзал под Шоном, обратив к нему размалеванное сине-бело-красным лицо — только побелевшие глаза и оскаленные зубы выделялись на фоне «Юнион Джека». Сержант, бренча наручниками, хватал англичанина за руку.
— А-а, суки ирландские! — выдохнул тот и потянулся свободной рукой ко рту.
— Ты что?.. — начал сержант, но террорист уже рванул зубами чеку «лимонки».
— Что, взяли? — злорадно спросил он, разжимая ладонь…
ГЛАВА XI
…В третий год правления рекса Аталариха V, в шестой год царствования базилея Фемистокла Папасатыроса и пятый год властвования эмира Даулэт-Челубейбека толпы кабардино-болгар, подстрекаемые беглым вождем северных варваров, переправились через Боспор Киммерийский и атаковали форпосты Пантикапея. Пантикапейский топарх Архимед Папанойозос, муж некогда доблестный, но теперь, в виду старости, предпочитающий покой и тишину трудностям военного житья, покинул полис, возложив заботы по обороне на своего племянника Архелая, юношу, подававшего большие надежды, но весьма горячего нравом. Сам же топарх отъехал в столицу Нового Феодоро — Мангуп, где собрались главы Киммерийской Конфедерации с целью подготовиться к отражению диких кочевников…