— Поворачивайте камеру!

Кирпич сменился деревянными досками, причём покрытыми инеем. Дверь? Зима? Затем опять кирпич и на противоположной стороне ещё одна дверь.

— Всё ясно, — заулыбался Матусевич и неслышно для остальных добавил, — Миронов и его люди живы.

Сергиенко повернулся к Матусевичу, сияя улыбкой, которой выражались все эмоции человека, сделавшего то, чего он желал более всего на свете.

— Да, проход свободный. Хорошо, — бросил майор в трубку и, повернувшись к Николаю Валерьевичу, сказал:

— Сегодня составляйте отчёт о возможностях аномалии, а я вам дам ещё пищи для размышлений.

— В смысле? — со сползающей улыбкой пролепетал Сергиенко.

— Схожу за каской, — майор подмигнул профессору и, не колеблясь, шагнул в еле мерцающее марево аномалии.

— Подождите! — запоздало крикнул Сергиенко, когда Матусевич уже пропал.

— Николай Валерьевич, аппаратура перегревается! — трубы аппаратов гудели уже не столь ровно, а начинали надсадно хрипеть.

— Сколько у нас есть времени? — озадаченно спросил профессор.

«Сколько ему надо времени взять каску и выйти?» — недоумение сменилось злостью, в самом деле, уже минуты три прошло!

— Пара минут, товарищ профессор, более этого времени опасно держать аппараты работающими. Сожжём ведь их напрочь!

«Сколько лет работы сожжём!» — горестно думал профессор, — да что же он, в самом деле?!

Один аппарат уже начал задыхаться, а вскоре показался и белесый дымок, идущий из его чрева.

— Вырубай! — закричал Сергиенко.

Один из офицеров группы Матусевича ужом метнулся к пульту управления аппаратурой, пытаясь помешать инженеру выполнить указание профессора, но немного опоздал.

— Да не волнуйтесь вы, ничего не произойдёт, разве что озябнет ваш майор.

— Если с ним что-нибудь произойдёт, вы у меня ответите! — пригрозил лейтенант.