Но помещений для них и желающих их отлавливать не хватало. Вооружившись крупнокалиберными винтовками, пусковыми ракетными установками, гранатометами, «подонки» рэкетировали все кварталы больших городов, разъезжая средь бела дня на бронетранспортерах, чтобы продемонстрировать силам порядка, что им наплевать на Бога, Закон и Родину – этих трех столпов Великой Европы. Пока что легионеры ими не интересовались. У них хватало по горло других дел: отразить атаку джихада на Восточном фронте, выловить тех, кого подозревают в симпатиях мусульманам, восстановить и укрепить божественный закон, поруганный отступническими правительствами в XIX, XX и в начале XXI века.

«Ничего, они еще сведут счеты с этими негодяями! Как только Господь поможет нам одержать победу над этими… этими…»

Папа никак не мог найти подходящих слов, чтобы выразить всю свою ненависть к фанатикам джихада. Пиб с удовольствием подсказал бы ему: яйцерезы, ублюдки, арабские отморозки – так звали их между собой ребята, играя на переменах в школьном дворе. Но он не знал, как к этому отнесутся родители. Слово «бордель» стоило ему звонкой пощечины, а «шлюха» – трех дней запрета на телевизор, что, впрочем, не так уж и расстроило его: цвета, герои, да и сам сценарий тех мультяшек, которые показывало с пяти до полшестого общество «Молодежь и мораль», были просто отвратными. «Яйцерез», «ублюдок», «отморозок» – за эти слова не похвалят двенадцатилетнего парня, пусть даже ему скоро тринадцать и он гордится несколькими волосами на лобке и тем, что целовался уже с тремя девчонками: одну целовал просто в губы, с другой они касались языками, а третьей при этом помял грудь под майкой.

Пиб спрашивал у родителей, почему же Господь, коли он Истинный и Единый, так долго не посылает победу европейским армиям, сосредоточенным на Восточном фронте. Из их путанных объяснений он вывел, что Бог, да будет он восхвален, испытывал веру своих служителей, как испытывал прежде Иова в куче пепла или сына своего Иисуса Христа в пустыне.