- Вот именно, - поддержал его Скользом.

- Может, тогда лучше вы сами дадите интервью? - спросила его я.

- Эй! - вскочил он, грозя мне пальцем. - Оставьте свои шуточки, Нонетот! Помните, что вы - ТИПА-офицер при исполнении. Вы здесь не для того, чтобы рассказывать свою правду!

Выпендрайзер беспокойно глянул на меня. Я подняла брови и пожала плечами.

- Послушайте, - резким тоном сказал ведущий, - если я собираюсь брать интервью у мисс Нонетот, то я должен задавать ей вопросы, которые хочет услышать публика!

- Бога ради! - любезнейшим тоном ответил Скользом. - Спрашивайте о чем хотите! Свобода слова защищена законом, и ни ТИПА, ни «Голиаф» никоим образом не собираются вам препятствовать! Мы здесь только для того, чтобы наблюдать, комментировать и разъяснять.

Выпендрайзер понял Скользома, а Скользом понял, что Выпендрайзер его понял. Я понимала, что и Скользом, и Выпендрайзер понимают, что я тоже понимаю. Выпендрайзер занервничал и немного засуетился. Уверения Скользома, будто ведущий может делать что угодно, являлись чем угодно, только не позволением делать что угодно. «Голиафу» достаточно шепнуть словечко руководству «ЖАБ-ньюс», и Выпендрайзер отправится вести «Мир овец» на Лервикском телевидении, а ему этого не хотелось. Совсем не хотелось.

Некоторое время мы с моим визави сидели молча, пытаясь выдумать тему для разговора, которая не попадала бы в рамки этих широких ограничений.

- А как насчет неоправданно завышенных цен на сыр? - поинтересовалась я.

Это была шутка, но Скользом и компания чувством юмора не отличались.

- У меня нет возражений, - пробормотал Скользом. - У вас?

- Нет, - сказал Дэррмо-Какер.

- У меня тоже, - добавила Санти.

- А у меня есть! - сказала женщина, до того тихонько сидевшая в углу.