- Остается одно - ты извращенец.

    - Я тебя не понимаю, - улыбнулся ей Питер. Этот, nabus[8] славянский, знал, не мог не знать: ей нравится его улыбка.

    "Нравилась, - поправила себя Кейт. - Но больше не нравится!"

    - Я тебя...

    - А что здесь понимать? - Сделала удивленные глаза Кейт. Обычно это ей удавалось как мало кому. Хотелось думать, что способность эта не оставила ее и сейчас, когда от злости и обиды разрывается сердце. - Ты завел себе грязную Luder[9], и смеешь спрашивать, почему я называю тебя извращенцем? - Взлет бровей, ирония в глазах, полуулыбка, скользящая по полным губам.

    - Тут уж одно из двух, Питер. - Назидательное движение руки с дымящейся сигаретой. - Или я для тебя недостаточно хороша, или ты извращенец...

    - Nique ta mere[10]!

    "Даже так? О-ля-ля! Да что за день сегодня такой?! Пятница тринадцатое?"

    - Что ты сказал?

    - Mach nich so'n Gedцns[11]! - Он тоже достал сигареты, на челюстях явственно ходили желваки.

    - Вот ты как со мной заговорил... - Задумчиво, чуть обиженно... "Но каков подлец!" - И почему же ты решил, мой сладкий, что имеешь право со мной так говорить?

    - Да потому что я деру тебя уже месяц, милая, - оскалился Петр. - Ты шлюха, Кейт, красивая шлюха, и я тебя имел, как хотел...

    - Стоп!

    Он даже вздрогнул, ошалело глядя на женщину, словно она, как в сказке, превратилась вдруг в волка или еще в какое чудовище, что, в некотором смысле, недалеко от истины. Только-только перед ним была его любовница, красивая, взбалмошная, но, в общем-то, хорошо понятная женщина. а тут... "Баронесса!" Да таких "баронесс" в Европе... рыщущих денег и выгодных связей... Но много ли из них умеет так говорить и так смотреть?.

    - Что? - попытался огрызнутся Таблиц.

    - То, что слышал. - Кейт встала со стула, на котором до сих пор сидела, и сделала шаг по направлению к Петру.

    - Ты, - ее палец уперся ему куда-то между глаз, словно она выцеливала своего - теперь уже точно бывшего - любовника из охотничьего ружья.