-- Вы читали? -- спросила она. -- Одна перуанка родила четверых!

-- Ну, что-о же вы?... -- застенчиво произнес Иван Максимович, указывая на девочку. И объяснил: -- Я вот тут... родственницу свою хочу провести.

-- Проводите, пожалуйста, -- разрешила дежурная.

Они прошли по длинному служебному коридору и очутились в фойе.

Ребята не могут оставить без внимания никакой неожиданности или необычности: они с удивлением смотрели на мужчину и девочку, которые пересекали фойе в плащах.

Спустившись в вестибюль, Иван Максимович сказал:

-- Ну вот... Сдай свой плащ в гардероб. И все в порядке. Он облегченно вздохнул, обернулся... и увидел ее.

Это была заведующая педагогической частью Валентина Степановна. Девочка тоже увидела ее -- и замерла, окаменела. Иван Максимович развел руки в стороны, будто хотел сказать: "Не пускайте лучше меня!" Валентина Степановна поймала отчаянный девочкин взгляд.

-- Раздевайся и иди в зал, -- мягко сказала она, -- раз директор тебе разрешил!

-- Да, я считаю... -- начал Иван Максимович.

-- А с вами мы еще побеседуем! -- тихо, но внятно произнесла заведующая педагогической частью.

Беседа произошла сразу же, как только девочка скрылась из виду.

-- Я отвечаю за воспитательное воздействие наших спектаклей, Иван Максимович. Оно может быть со знаком плюс или со знаком минус. И тут возрастное соответствие играет колоссальную роль!

-- Благодарю вас, Валентина Степановна. От имени дирекции... За то, что вы всегда на посту!

-- Не отшучивайтесь, мой друг. Законы педагогики со служебного входа не обойдешь!

Он покорно склонил голову, зная, что еще никто не уходил от нее, не выслушав всего, что она хотела сказать.

-- Во взрослом театре, Иван Максимович, год или даже десять лет не имеют существенного значения. Нельзя, конечно, сказать, что человек в тридцать семь лет понимает больше, чем в тридцать четыре года. Но в детском возрасте!... И ваша доброта в данном случае может обернуться жестокостью.