Зина знала также, что нормальные люди не высказывают вслух все, что думают. Особенно если речь идет о спорных и острых проблемах. Но именно в этих случаях Зина думала вслух.

"Какая ужасная прямолинейность!" -- говорили ей. А она никак не могла понять, почему прямая линия хуже ломаной. "Что на уме, то и на языке!..." --сетовали по ее адресу. А она не понимала, почему на уме должно быть одно, а на языке что-то другое.

"Все в лоб! Все в лоб!" -- упрекали ее. "Вот и хорошо: быстрее дойдет!" -- отвечала Зина.

Год назад, когда происходила первая встреча Николая Николаевича Патова с коллективом ТЮЗа, Зина поднялась и сказала:

-- Вам будет трудно. Потому что мы все очень любили Петра Васильевича.

Кто-то хихикнул... Зина повернулась в ту сторону и добавила:

-- И я тоже его очень любила.

-- Это меня радует! -- торжественно произнес Николай Николаевич. --Коллектив, который благодарен своему режиссеру, подобен детям, которые благодарны своим родителям. То и другое бывает не часто.

Зал проникся к нему доверием.

-- Как-то ты резко! -- сказал Зине секретарь комитета комсомола Костя Чичкун, когда встреча с главным режиссером закончилась.

Зина вытаращила на него свои изумленные детские глаза.

-- Резко? Наоборот! Я предупредила его. -- Она повернулась к главному режиссеру: -- Разве я обидела вас?

-- Когда это кончится?! -- простонала Галя Бойкова, которую в театре называли "поющей актрисой". У нее было и более длинное прозвище: "Так пойди же попляши!"

Николай Николаевич галантно нагнулся и взял Зину под руку.

-- В жизни вы непосредственны, как на сцене. Это очень приятно! Тем более что мы с вами будем соседями. Я въезжаю в квартиру Петра Васильевича.

-- Да ну?! -- Зина вытаращила свои немигающие глаза.

Через несколько дней, возвращаясь домой после спектакля, Зина увидела у подъезда грузовик с крытым верхом. Николай Николаевич и девушка в расклешенных брюках и пестрой блузке тащили массивную крышку старинного письменного стола. Зина бросилась помогать.