Музыка смолкла. Публика начала медленно расходиться. Всего в зале собралось человек двадцать, но среди них не было случайных людей. Опытным глазом Сондерс отмечал директоров корпорации. Они сидели в первых рядах, эдакие холеные пингвины в безупречных костюмах. За ними шли спецы по музыкальному искусственному интеллекту — коллеги Мико. У многих на глазах были слезы. Последние скрипты Мико позволили ее музискину создать настоящий шедевр.

Нет, не ее музискину. Здесь все принадлежит корпорации. Включая слезы. И конечно, музыку. На днях состоится еще один концерт. Но на этот раз публика будет другой. Профессиональные оценщики, хитрюги-заказчики из рекламной индустрии. Попав к ним в руки, прекрасная энка превратится в мелодию для дурацких роликов. Ее искромсают, выбрав лишь те части, которые сильнее всего зависают в ушах самой средней публики. Потом еще больше упростят, закольцуют в навязчивые повторы, добавят слоганы. Мико прекрасно знала об этом. Потому и хотела послушать оригинал.

Если бы ему удалось пронести свой портсигар с искином, и записать… Мелодия все еще крутилась в голове Сондерса. Он мог бы ее напеть. Но как донести ее до Мико? Очевидно, музискины используют какие-то коды, чтобы хранить все эти звуки в нужной последовательности. Если бы он мог создать такую систему кодов прямо здесь, из подручных материалов…

Он тряхнул кистью. Из-под края рукава показался браслет-четки, подарок Мико. Издали смотрится как яшма, но если приглядеться, увидишь в каждой бусине спрессованную массу старинных компьютерных деталей. Разноцветные светодиоды, кристаллы процессорного кремния, золотые клеммы, кусочки печатных плат с узорами проводников… Мико любила эту простую бижутерию из бедных районов, где сама выросла.

Сондерс перегнал пару бусин по нитке. Если мысленно связать звуки разного тона с разными детальками в бусинах, а потом повесить на нитку в нужном порядке… Или с разным цветом хотя бы… Как-то ведь они записывают все эти мелодии в программах.