— Мы уже ощущаем нехватку ресурсов, не правда ли? Хоть и боимся этопризнать. Кроме того, среди землян есть люди — Мишини, например, — которыеверят, что открытие принесет выгоду всем. — Президент покачал головой, азатем изобразил пикт сокрушенности и символ крайней глупости — человека,оттачивающего чересчур длинный меч.

— Я глубоко убежден, что мы должны приспособиться к нынешнимобстоятельствам и жить спокойно, — сказал Фаррен Сайлиом. — Но, увы, моявласть небезгранична. Очень многие из наших граждан испытывают острую тоскупо родине. Представляете себе? Даже я. А ведь я — один из тех смутьянов, чтоподдерживали Розен Гарднер и добивались возвращения на Землю. Тогда намказалось, что Земля — наш истинный дом, хотя никто из выживших в Пути небывал на ней ни разу. Подумать только, до чего же сложное у нас общество, нокак при этом иррациональны и бесформенны его глубинные эмоции и мотивации!Может быть, все дело в плохом качестве тальзита

Ответом ему была уклончивая улыбка. Президентские плечи поникли. Он свидимым усилием вновь сделал их квадратными.

— Да, нам не мешает отвыкнуть от этих роскошеств. Раньше люди непользовались тальзитом. — Он двинулся к краю платформы так осторожно, будтохотел обойти по нему пропасть, в которой снова появилась Земля. — Скажите,на планете заметна деятельность неогешелей? Я не имею в виду старотуземцеввроде Мишини.

— Нет, господин президент. Похоже, они твердо настроились не замечать Землю.

— Вот уж чего не ожидал от наших визионеров... Они еще пожалеют, чтопроглядели этот источник политических выгод. Неужели они возомнили, чтотакое дело, как открытие Пути, можно провернуть без согласия землян? Междупрочим, что творится на Пухе Чертополоха?

— Борьба пока ведется в открытую. Я не заметил признаков подрывной деятельности.

— М-да, как сложно в моем положении поддерживать равновесие, сколькофракций приходится сталкивать лбами... Я знаю: мне не век сидеть в