президентском кресле. Я не мастак скрывать свои убеждения, и вообще, в нашевремя такие убеждения скрыть непросто. С идеей открытия Пути я борюсь вотуже три года. Она не умрет, но и до добра не доведет, уж поверьте. К домувозврата нет. Особенно когда не знаешь, где твой дом. Тяжелые времена...Дефицит, усталость общества. Знаю, когда-нибудь мы откроем Путь. Но несейчас! Прежде доделаем начатое на Земле. — Фаррен Сайлиом чуть ли не смольбой посмотрел на Ольми. — Боюсь, любопытства у меня не меньше, чем усенатора Тикка. Что вы думаете насчет Пути?

Ольми едва заметно покачал головой.

— Я настроился прожить без него, господин президент.

— Но ведь рано или поздно вы не сможете обновлять части тела... Или дефицитуже ощущается?

— Уже, — подтвердил Ольми.

— И что же, добровольно уйдете в городскую память?

— Или умру, — улыбнулся Ольми. — Но до этого еще не один год.

— Вы очень много лет прослужили Гекзамону, господин Ольми, и всегдаоставались загадкой. К такому выводу я пришел, изучив ваш послужной список.Что ж, отставка так отставка, не буду отговаривать... Но скажите в двухсловах: что может произойти, если мы откроем Путь? Ведь вы занимаетесь этойпроблемой, не правда ли?

Секунду-другую Ольми молчал. Судя по всему, президент знал больше о егоновом поприще, чем хотелось бы.

— Господин президент, нельзя исключить, что Путь снова оккупировалиярты

— Вы совершенно правы. Наши горячие неогешели склонны недооценивать этувозможность. В отличие от меня. — Фаррен Сайлиом устремил на Ольмипристальный взгляд, затем обернулся и легонько постучал кулаком по перилам.— Официально я освобождаю вас от служебных обязанностей. Неофициально —рекомендую продолжать ваши исследования.

Ольми выразил пиктом согласие.

— Благодарю за работу на Земле. Если у вас появятся новые соображения,поставьте меня в известность любым способом. Мы высоко ценим ваше мнение,