До семи лет Рита Береника Васкайза росла, как дичок, на побережье близдревнего порта Линдоса. Солнце и море были девочке няньками, а отец сматерью научили ее лишь тому, что ей самой хотелось узнать, то есть довольномногому.

Среди истертой позолоты зубчатых стен, колонн и ступеней заброшенногоакрополя бронзовокожая глазастая босоножка была как юркая рыбешка в воде.

В седьмой день рождения Риты мать Береника перевезла ее с Линдоса наРодос. Главный город родного острова запомнился девочке разве чтовнушительным бронзовым колоссом, отлитым и установленным заново четыресталет назад и за эти годы лишившимся одной руки целиком, а другой — по локоть.

Мать Риты — стройная женщина с рыжевато-каштановыми кудрями и большими,как у дочери, глазами — провела ее по городу к белому строению из кирпича,камня и алебастра, дому академейского дидаскалоса первого уровня,специалиста по обучению детей. Одна-одинешенька стояла Рита переддидаскалосом в залитом теплым солнцем экзаменационном зале, стояла босая,одетая в простую белую рубашку и отвечала на нехитрые вопросы. Еслиучитывать, что ее бабушка основала Академейю Гипатейю, экзамен былформальностью, однако формальностью важной.

В ту поездку они не навестили софе —она хворала. Поговаривали, что она при смерти, но через два месяца всеобошлось. Маленькая Рита не приняла этого близко к сердцу, она почти ничегоне знала о бабушке, да и видела ее всего один раз, в младенческие пять лет.

В девятое лето бабушка позвала ее на Родос — погостить перед началомзанятий. Анахоретку-софе многие почитали как богиню, чему немало способствовали