В саду, выпалывая сорняки, убивая насекомых, окружая нежные молодые цветычесночными баррикадами, Патрикия поведала Рите историю своего переселения наГею. Шестьдесят лет назад ей, совсем молоденькой, посчастливилось открыть вПути Врата, способные перенести ее на Землю, избежавшую атомной войны. НаЗемлю, где родители Патрикии могли жить в добром здравии.

Но она ошиблась в расчетах и попала на Гею.

— Сначала я стала «изобретательницей», — рассказывала она. — Мастерилавещи, которые хорошо знала на Земле. Это продлилось всего пять-шесть лет, апотом я согласилась работать на университет в Мусейоне, и мне понемногу сталиверить. Кое-кто решил, будто я не человек, а ведьма. — Она отрицательнопокачала головой и твердо произнесла: — Я не ведьма, милочка. Мне сужденоумереть, и, быть может, очень скоро...

— Вам здесь нравится? — поинтересовалась Рита, поправляя на головеширокополую соломенную шляпу. Патрикия растянула в улыбке сухие губы ипокачала головой, не подтверждая и не отрицая.

— Это мой мир, и вместе с тем чужой. Я бы, наверное, вернулась, появисьтакая возможность.

— А она может появиться?

Глядя в ясное небо, Патрикия кивнула.

— Может. Хотя... едва ли. Когда-то на Гее открылись еще одни Врата, и сблагословения императрицы я искала их несколько лет. Но они, как болотныйпризрак, то исчезают, то появляются где-нибудь, то снова пропадают. Их ужедевятнадцать лет никто не видал.

— А если б вы их нашли, смогли бы попасть на Землю?

— Нет, — ответила софе. — Они бы меня пропустили в Путь. Впрочем, оттудаможно и на Землю попасть, наверное. Домой.

Она лежала на кушетке в комнате с голыми стенами из белого известняка, иволны, рожденные где-то вдалеке и мерно разбивавшиеся всего в несколькихсотнях локтей внизу — тяжелые удары посейдонова кулака о камни, — в ее грезахоборачивались неторопливым топотом копыт исполинского коня. Стылый лунный светзаливал ближайший угол комнаты. Вдруг Рита заметила черный силуэт. Девочка