Тень приблизилась. Патрикия.

Веки Риты смежились и снова раздвинулись. Конечно, девочка не боялась софе,но почему она в такой поздний час пришла в ее комнату? Сухая, жилистая кистьПатрикии схватила руку внучки, вложила в ладонь что-то металлически-твердое,гладкое. Незнакомое, но приятное на ощупь.

Рита неразборчиво пробормотала несколько слов.

— Он узнает тебя, признает, — зашептала Патрикия. — Одно прикосновение, ион твой на годы, отныне и до конца. Дитя мое, внемли его посланиям. Он откроетвсе: и где, и когда. А я уже слишком стара. Найди за меня дорогу домой.

Тень выплыла из комнаты, лунный свет померк. Комната погрузилась во мрак.Рита закрыла глаза, и вскоре наступил рассвет.

В то утро Патрикия начала учить Риту двум языкам, на которых на Гее неговорили: английскому и испанскому.

Софе умерла в окружении троих сыновей, в той самой комнате, где за пять летдо этого ее внучке снился конь. А Рита — теперь уже молодая женщина,перешедшая на третий курс Гипатейона, — терялась, пытаясь разобраться в своихчувствах. Иногда она подолгу разглядывала себя в зеркале: среднего роста,стройная, с мальчишески-грубоватым, хоть и не лишенным привлекательностилицом; каштановые волосы с рыжеватым отливом; лукавые изгибы бровей надзелеными глазами... Отцовские глаза на лице матери. Что в ней от Патрикии? Чемее наделила софе?

Рита изучала физику и математику. Именно это унаследовала она от софе. Ее таланты.

Миновал год, зазеленели по весне фруктовые сады и виноградники, расцвелиоливковые рощи. Отец привел Риту в тайную пещеру в дюжине стадий к северо-западуот Линдоса. На расспросы он не поддавался. К этой поре она стала взрослой, вовсяком случае, считала себя взрослой. Она уже познала мужчину и не любила,когда ей приказывают, а тем паче водят по местам, где она не бывала и куда нестремилась, и при этом напускают на себя загадочный вид. Но отец настаивал, а