Не в том привычном смысле, что собираемся обосноваться здесь навечно; хотя наши планы должны будут строиться как если бы так оно и было. Наша проблема не в том, чтобы попросту растянуть припасы до тех пор, пока не прибудет помощь. Временные меры нам вряд ли помогут. Те решения, которые нас спасут, должны быть долговременными — вроде тех, к каким прибегли бы колонисты. Примерно в течение двух лет нам придется разработать такой образ жизни, чтобы мы смогли обеспечивать себя в течение неограниченного срока; придется вписаться в среду обитания, насколько сможем, и изменить ее в том, где нам это не удастся. У нас большие запасы всего, что может понадобиться колонии: пища, вода, инструменты, сырье, энергия, головы и женщины. Без всего этого шансы любой колонии невелики. Все, чего нам не хватает — это регулярного снабжения, поступающего с родины; но по-настоящему хорошая группа колонистов может без него обойтись. Что вы скажете? Все ли вы улавливаете мою мысль?

Что-то заставило Мэри Лэнг поднять глаза. На этот раз — рефлекс, рефлекс на выживание, развившийся в течение всей ее жизни, когда она боролась за место наверху. Он снова пробудился в ней, и заставил сесть прямо, а затем и подняться на ноги. Она стряхнула влияние лекарства и стояла с глазами покрасневшими, но живыми.

— Что заставляет тебя, Крофорд, считать, что женщины — это природный ресурс? — спросила она медленно и взвешенно.

— Ну, я имел в виду, что без морального подъема, который обеспечивают представители противоположного пола, колонии будет не хватать стимула для движения вперед.

— Хорошо; это то, что ты подразумевал. А подразумевал ты то, что женщины будут как бы собственностью настоящих колонистов — в качестве смысла существования. Я слышала о таком раньше. Это мужская точка зрения, Крофорд. — По мере того как они наблюдали за ней, она, казалось, росла на глазах — до тех пор, пока снова не сделалась главой группы, с той неуловимой властью, что отмечает лидера. Она сделала глубокий вздох и впервые за весь день вполне очнулась.